Бывают странные сближенья
Портретная революция Владимира Мочалова
Вначале (года два назад) были слухи. Мочапов начал писать портреты. Маслом. Большие. На холсте
Знакомые, помня, что я пятнадцать лет проработал с ним в "Крокодиле», где оба мы были главными: я -редактором, он - художником, спрашивали:
- Ты видел?
Я не без смущения признавался в своем полном неведении относи тельно масла, холстов и их размеров.
Когда меня достали этими вопросами, я не выдержал и пришел к нему в мастерскую.
Слухи подтвердились.
А уходя из его мастерской, я вспомнил знаменитое пушкинское - "Бывают странные сближенья! Но прежде чем расшифровать эту формулу применительно к тому, что я увидел сперва на мольберте, а потом и на выставке в Музее современного искусства, хочу напомнить читателям, кто такой Владимир Мочапов.
Его уже давно и вполне заслуженно считают одним из самых талантливых продолжателей традиций таких выдающихся мастеров, как Кукрыниксы, Б.Ефимов, Л.Сойфертис. К.Ротов, И.Семенов. В.Горяев. В мире сатирической графики он уважаем, почитаем, авторитетен. Ему принадлежат многие сотни виртуозно исполненных шаржей и карикатур, рисунков и иллюстраций, отмеченных престижными премиями на домашних и международных выставках, конкурсах, биеннале. Словом. Владимир Мочалов признан, увенчан, благополучен, и любое издание считает честью зазвать его на свои страницы.
Казалось бы. чего еще желать Иди себе накатанной дорогой, пожинай лавры и другие престижные растения. Однако.
Однако Мочапов возжелал и, можно сказать, дерзнул. Что, впрочем, уже случалось с ним. Так, без сомнений и колебаний оставил он надежную работу художника-гравера на "Гознаке" ради студии молодых карикатуристов журнала "Крокодил»: Теперь же неожиданно даже для тех. кто его хорошо знает, решил обратиться к иным формам, сюжетам и материалам, поставив, по сути дела, на карту свой художнический авторитет престиж, признание.
Думаю, что вторжение в "калашный ряд" живописи было для него проверкой своих возможностей, амбиций, определением границ и граней дарованного ему таланта
Правда, сам Владимир Мочалов объясняет этот "финт" несколько иначе: "Для меня это тоже произошло неожиданно. Тридцать пять лет я не брал в руки масляных красок, у меня был психологический страх перед мольбертом, ведь я всегда считал себя исключительно графиком. Простая случайность - разговор с близким другом о живописи - вновь привела меня к палитре.»
Не стану спорить с этим признанием автора, но позволю себе заметить, что одного разговора, даже очень большого и серьезного, с самым близким и дорогим другом было бы явно недостаточно, чтобы на два года запереть себя в стенах тесной мастерской и написать около двухсот больших портретов и десятки
удивительно свежих и ярких пейзажей, явив нам нового художника или, по крайней мере, принципиально новое в уже знакомом.
Владимиру Мочалову удался и этот "прыжок! что убедительно подтвердила выставка в залах на Петровке. 25. Ее организаторы - Правительство Москвы, Российская академия художеств и Музей современного искусства - сделали благое дело, масштаб которого определяется не количеством экспонируемых работ и площадью экспозиции, а масштабом дарования художника. Какая грандиозная галерея образов, ликов и лиц - от Солженицына до Роналдо! Какое "странное сближенье" жесткого классического шаржа, почти карикатуры, тонкого психологизма реалистического портрета и знаковых приемов авангарда.
Но послушаем, что говорит об этом сам автор.
"Меня интересуют история моей страны и все исторические персонажи, которые так или иначе повлияли на ее судьбу, - Ленин и Черчилль. Сталин и Гйтлер. Горбачев. Ельцин... Это касается и "демонов" России - Берии. Троцкого, Вышинского, Распутина... Кстати, по-моему, их портретов вообще никто никогда не писал'.'
Из сказанного видно, какую сложную задачу поставил перед собой художник. История страны в образах наиболее значительных и ярких ее граждан пишется давно. И не так-то просто добавить в нее новые "страницы Отсюда и обращение к некоторым из названных им выше персонажей, тех самых "демонов! которые, как он полагает, не имеют канонических отождествлений в изобразительном искусстве. Однако, мне представляется, это не самые значительные и интересные экспонаты его портретной галереи, хотя демонизма в них порой, на мой взгляд, с избытком. Он переходит в гротеск, который трудно отождествлять с изображаемой личностью. Основные, самые значительные, самые яркие портреты, сделавшие эту выставку событием, запечатлели людей незаурядных, но достаточно нам знакомых и даже порой набивших оскомину множественностью своих графических, фото- и кинематографических, телевизионных и иных изображений. И если на выставке Мочалова мы все-таки подолгу стоим у их портретов, то потому, что художник открыл в них что-то незамеченное нами прежде, очень важное, может быть, самое важное благодаря именно вот этому своему приему странного для академических традиций живописного портрета "сближенья» казалось бы. несовместного: точного, крепкого рисунка, определяющего безусловное портретное сходство с моделью, острой иронии высококлассного шаржиста мощной, так и рвущейся за квадрат рамы полифонии бушующих, но в итоге усмиренных красок. Из этой цветовой вольницы отчетливо прорастает характер, образ, порой, мне кажется, неожиданный и для самого художника.
В этом смысле самым полным воплощением исповедуемых художником принципов является портрет Солженицына. Здесь в этом образе дантовского масштаба - трагического и светлого, символического и абсолютно реального - Владимиру Мочалову удалось то, что и делает его портретную галерею настоящим искусством.
В ряд его удач я отнес бы психологически убедительные портреты Азнавура и Хрущева, Андрея Кончаловского и Клинтона, Марка Захарова и Буша-младшего, Гайдара и Нуриева.
Мочалов - человек не только талантливый, но и смелый. В экспозиции представлены его лучшие, ставшие уже классикой в жанре, шаржи. Персонажи некоторых из них повторены в масляных портретах Мне думается, что это весьма уместно, ибо несколько приоткрывает двери его мастерской, точнее - его метода. Но в то же время дает возможность сравнивать. Сравнения эти, увы, не всегда в пользу портретов, среди которых легко определить такие, которые следовало бы отнести к "первой любви" Владимира Мочалова: Вячеслав Зайцев, Кикабидзе, Сталлоне, Феллини, Константин Райкин... Хотя, разумеется, выполнены эти работы блестяще Однако у жанров свои весьма суровые законы и нарушение их если и не преследуется, то и не поощряется.
Словом,
кардиограмма портретной галереи Владимира Мочалова пикообразна.
И это нормально. Ибо линейные
кардиограммы, как известно, бывают только у покойников. А перед нами в залах
Музея современного искусства - искусство именно современное, живое, самобытное,
с мощным пульсом, синхронным пульсу времени, которое оно отражает Перед нами
-"души изменчивой приметы! перенесенные на полотно зрелым и ярким художником.
Что же касается названия выставки, то придумано оно человеком ироничным и веселым, у которого даже сквозь мрачные сюжеты пробивается улыбка...
Алексей ПЬЯНОВ