Академик из «Нового времени»
Наш художник Владимир Мочалов стал академиком, точнее, пока
членом-корреспондентом. Ничего, казалось бы, особенного. Карикатурист он
знаменитый, а профильных академий нынче масса: и сатиры, и юмора, и карикатуры.
Но в том-то и дело, что его приняли в члены головной Российской академии
худо-жесте, а это, согласитесь, признание особых заслуг.
Вообще-то награждать и принимать в члены академии Мочалова можно было уже тогда,
когда он работал главным художником журнала «Крокодил». 16 лет -срок для первого
кари-
катуриста страны немалый. Тем более что именно он был категорически против
смерти старейшего сатирического журнала от финансовых проблем и попробовал его
реанимировать, учредив «Новый Крокодил». Увы, коммерчески этот ремейк оказался
нерентабельным. Призывали его и в нынешнюю версию издания с таким названием, но
оказалось, что ни по художественным вкусам, ни по идеологическим и нравственным
убеждениям они друг другу не подходят.
В «Новом времени» он не только главный карикатурист, но и ведущий собственной
рубрики «Блики», автор многих обложек. В нашем журнале каждый его рисунок
заменял передовицу: после убийственного шаржа слова уже не требовались.
Владимир Мочалов получал Гран-при практически на всех выставках и турнирах, в
которых принимал участие: лауреат «Золотой ушанки» - конкурса в Сургуте, главной
премии выставки карикатуры в
Сент-Эстев во Франции. На основе его шаржей производились мультфильмы, календари
и компьютерные игры, издавались сборники политической сатиры и даже строили
предвыборные кампании.
Но вряд ли Российская академия художеств приняла бы его, будь он пусть и одним
из самых одаренных, но только газетно-жур-нальным рисовальщиком. Несколько лет
назад он взял в руки кисть - и тут же произвел портретную революцию. Мочалов
принялся переписывать маслом свои самые знаменитые карандашные портреты:
Евтушенко, Феллини, Сталлоне... Это не были «шаржи в масле», что, учитывая его
опыт в гротескном отображении своих персонажей, было бы ожидаемо. Он не
воспроизводил в другой технике некогда найденный им образ, а, относясь к «маслу»
с пиететом, свойственным графику, писал результат психологического анализа.
«Я не психолог, а психограф. Я отображаю на полотне то душевное состояние
персонажа, в котором он находится в тот момент, когда я его изучаю», -говорит
Владимир Мочалов.
Рубен
Бекназар-Юзбашев